Оригинальные учебные работы для студентов


Скажите мне на милость почему человек должен держать себя в точности эссе

Мало-помалу я начну погружаться в эту вселенную, которая заключает в себе все остальные, словно капля воды с мириадами микробов — чернильная капля, стекающая с пера… Это непостижимо… и мне никак не удается к этому привыкнуть, как не удается и… поверить в это!

Книги рассматриваются здесь как жизненный опыт. Это не критическое исследование, и здесь нет программы для самообразования. Одним из результатов подобного самоанализа — а к нему вполне можно приравнять написание скажите мне на милость почему человек должен держать себя в точности эссе книги — стало твердое убеждение, что читать следует не как можно больше, а как можно меньше.

Но и эти немногие люди читают слишком. И вряд ли хоть один из них живет полно или мудро. Всегда были и будут книги по-настоящему революционные — иными словами, вдохновенные и вдохновляющие.

Разумеется, таких книг крайне мало. Счастлив тот, кому за всю жизнь встретится хотя бы горстка. Сверх того, для широкой публики эти книги интереса не представляют. Это сокрытые источники, питающие людей менее талантливых, но умеющих обращаться к человеку с улицы. Большая часть литературы во всех отраслях скомпонована из расхожих идей. Вопрос — на который, скажите мне на милость почему человек должен держать себя в точности эссе, нет ответа!

Сейчас можно быть уверенным в одном: В поисках знания или мудрости всегда лучше идти прямо к источнику. Источником же служит вовсе не ученый или философ, не мастер, святой или учитель, сама жизнь — непосредственный опыт жизни. То же самое относится к искусству. Говоря о жизни, я, естественно, имею в виду иную жизнь, радикально отличную от той, что известна нам.

Я имею в виду такую жизнь, о которой Д. Или когда Генри Адамс рассказывает о Деве, обладавшей верховной властью в Шартре. В эту эпоху, свято уверенную в том, что существует короткий путь ко всему, нужно усвоить величайший урок, а именно: Все, что содержится в книгах, все, что кажется таким страшно жизненным и важным, представляет собой, однако, лишь крохотную частицу того, из чего все это вырастает и к чему каждый в силах приобщиться.

Вся наша теория обучения построена на абсурдном убеждении, будто мы должны сначала выучиться плавать на земле, прежде чем отважимся нырнуть в воду. К овладению искусством это относится точно так же, как к овладению знаниями. Людей по-прежнему учат творить путем изучения творений других людей скажите мне на милость почему человек должен держать себя в точности эссе путем создания планов или набросков, которым никогда не суждено осуществиться.

Литературному творчеству учат в классных комнатах, а не в толще жизни. Студентам по-прежнему вручают образцы, которые считают пригодными для людей всех темпераментов и любого уровня интеллекта. Ничего удивительного, что наши инженеры куда лучше наших писателей, а наши промышленные эксперты куда лучше, чем наши художники.

  • Вся наша теория обучения построена на абсурдном убеждении, будто мы должны сначала выучиться плавать на земле, прежде чем отважимся нырнуть в воду;
  • Я не знаю ни одного писателя, который был бы достаточно безумен, чтобы предпринять нечто подобное;
  • То же самое относится к искусству;
  • Каким бы ни был материал, определивший само существование нашей культуры, каждый человек должен решить для себя, что именно он возьмет и воспримет, дабы сформировать свою собственную судьбу;
  • Я нашел его не только смертельно скучным, но местами чудовищно смешным.

Мои встречи с книгами я рассматриваю почти так же, как встречи с другими жизненными или интеллектуальными явлениями. Встречи эти находятся в связи с другими и обособлению не поддаются. В этом, и только в этом смысле, книги такая же часть жизни, как деревья, звезды или навоз. Я не испытываю к ним почтения per se.

И вовсе не считаю писателей какой-то особой, привилегированной кастой. В особенности великие писатели, из которых почти всегда делали козлов отпущения. Скажите мне на милость почему человек должен держать себя в точности эссе на себя в качестве читателя, каким я некогда был, означает примерно то же самое, что наблюдать за человеком, прокладывающим свой путь в джунглях.

Обитая в самом сердце джунглей, я, по правде сказать, о джунглях узнал очень мало. Но никогда не было у меня такой цели — жить в джунглях — напротив, я хотел оказаться от них как можно дальше! Мое твердое убеждение состоит в том, что нет нужды жить в этих книжных джунглях. Жизнь сама похожа на джунгли — вполне реальные и вполне поучительные, если сказать о них самое малое.

Но, спросите вы, неужто книги не могут стать помощником и проводником, когда прокладываем мы путь сквозь чудовищные заросли? В основе моей книги лежит намерение воздать должное тому, что этого заслуживает, хотя я заранее уверен в недостижимости подобной цели.

Если уж делать это по-настоящему, мне следовало бы упасть на колени и благословить каждую былинку за то, что она соизволила появиться на свет. Затеять такое пустое дело понудил меня прежде всего тот неоспоримый факт, что мы, как скажите мне на милость почему человек должен держать себя в точности эссе, слишком мало знаем о влияниях, сформировавших жизнь и творчество писателя.

Критик в своем тщеславном презрении и высокомерии искажает истинную картину до неузнаваемости. Автор, каким бы искренним он сам себе ни казался, неизбежно скрывает часть истины.

Психолог с его односторонним взглядом на вещи напускает еще больше тумана. В своем качестве автора я не считаю себя исключением из правил. Тем не менее осознанно я всегда стремился — быть может, в ущерб себе — к прямо противоположному. Я предпочитаю откровенность, пусть даже при этом страдают красота, истина, мудрость, гармония и вечно ускользающее совершенство. В этой книге я излагаю новые сведения и даю информацию, которую можно изучать, препарировать, принимать как данность или же просто наслаждаться.

Естественно, я не могу написать обо всех и даже обо всех значительных книгах, прочитанных мною в течение жизни. Но я намерен и впредь писать о книгах и писателях, пока у меня не возникнет ощущения, что я исчерпал эту важную для меня сферу реальности. Неблагодарная затея составить список всех книг, когда-либо мною прочитанных, доставляет мне невероятное удовольствие и удовлетворение.

Я не знаю ни одного писателя, который был бы достаточно безумен, чтобы предпринять нечто подобное.

Книги в моей жизни: Эссе

Возможно, список мой внесет еще большую сумятицу — однако в мои намерения это не входило. Умеющие читать в сердце человека умеют читать и его книги. Для таких людей список будет говорить сам за. В сердцевине этой книги есть искренняя ностальгия. Иногда это ностальгия по компании тех мальчиков, с которыми я рос и с которыми я был связан одной из сильнейших связей — книгами. Однако тут я вынужден признаться, что воспоминания эти, какими бы ни были они яркими и живительными, ничего не стоят в сравнении с днями, проведенными в обществе моих тогдашних идолов во плоти, тех мальчиков скажите мне на милость почему человек должен держать себя в точности эссе для меня они по-прежнему мальчики!

Принадлежат ли те слова Гёте или де Готье, я также в высшей степени убежден, что истинная ностальгия должна быть всегда творческой, созидающей новое и лучшее. Если бы речь шла всего лишь о том, чтобы перекроить прошлое, в образе книг, людей или событий, моя работа оказалась бы пустой и ненужной. Пусть список заглавий в Приложении кажется сейчас холодным и мертвым, но для некоторых родственных душ он может стать ключом, которым откроются их собственные живые мгновения радости и полноты прошлого.

Одна из причин, по которой я стал возиться с предисловием, всегда нагоняющим на читателя тоску, одна из причин, по которой я переписал его в пятый и, надеюсь, последний раз, это опасение, что какое-нибудь непредвиденное событие может помешать мне разделаться с.

Вот почему мне хотелось бы, пока время позволяет, дать некоторое представление о том, что я планировал или надеялся описать в последующих томах. Естественно, когда я начал работу, у меня в голове имелся некий гибкий план. Однако писатель, в отличие от архитектора, часто отбрасывает предварительные наброски в процессе возведения своего скажите мне на милость почему человек должен держать себя в точности эссе.

Автором книга должна быть пережита — это некий опыт, а вовсе не план, который следует выполнять в соответствии с правилами инструкциями.

  • В моем случае дело обстоит совсем иначе;
  • Тем не менее сила некоторых книг настолько велика, что даже невежественные родители мимо них не проходят;
  • Если писать книги означает возвращать то, что мы взяли из кладовых жизни, у незнакомых братьев и сестер, тогда я скажу;
  • Источником же служит вовсе не ученый или философ, не мастер, святой или учитель, сама жизнь — непосредственный опыт жизни.

Как бы там ни было, уцелевшая часть моего первоначального замысла сплелась в тонкую и сложную, как паутина, конструкцию. Только приблизившись к концу этого тома, я стал понимать, сколь много я хочу и должен сказать о некоторых писателях, некоторых темах, уже мною затронутых. Например, сколь бы частыми ни были мои ссылки на Эли Фора, я так и не сказал и, вероятно, так и не скажу все, что хотел бы сказать о.

11 КЛАСС. ОБЩЕСТВОЗНАНИЕ. ЭССЕ

Скажите мне на милость почему человек должен держать себя в точности эссе так же я никоим образом не исчерпал тему Блеза Сандрара. А есть еще Селин, гигантская фигура среди наших современников, к которому я даже и не подступался. Скажите мне на милость почему человек должен держать себя в точности эссе касается Райдера Хаггарда, то мне, конечно же, нужно многое сказать о нем: Хенти, я понимаю, что мне никогда не удастся сказать свое последнее слово об этих людях.

Быть может, когда я займусь Бердяевым и всей этой великой когортой экзальтированных русских писателей девятнадцатого века, людей, обладавших эсхатологическим чутьем, мне удастся высказать то, что я хотел сказать уже двадцать или более лет. Затем есть маркиз де Сад, один из самых оклеветанных, опороченных, непонятых — не понятых умышленно и осознанно — писателей во всей мировой литературе.

У меня руки чешутся заняться им вплотную! За ним и возвышаясь над ним, стоит Жиль де Рэ — одна из самых прославленных, зловещих и загадочных фигур во всей европейской истории. В письме к Пьеру Ледену я сообщил, что до сих пор не имею хорошей книги о Жиле де Рэ. Тем временем один из моих друзей прислал мне такую из Парижа, и я ее прочел. Именно о подобной книге я мечтал: Есть и некоторые другие книги, некоторые другие писатели, о которых в будущем мне хотелось бы поговорить: Вообще-то я уже посвятил несколько страничек этой теме, которой намерен заняться вплотную во втором томе.

Пока же мне крайне нужны достоверные сведения. Например, хотелось бы узнать, какие именно книги можно считать великими порнографическими сочинениями всех времен. Мне известно очень мало таковых. Насколько широко и где главным образом распространены их книги? Я могу назвать лишь трех великих писателей, чьи книги — причем не все, а только некоторые из них — все еще запрещены в Англии и Америке. Я имею в виду маркиза де Сада чьи самые поразительные творения по-прежнему запрещены во ФранцииАретино и Д.

Как обстоит дело с Ретифом де ла Бретонном, о котором один американец — Дж. Почему его не продают свободно в аптеках, на вокзалах и прочих невинных местах? Вот уже два века прошло с момента его издания, и он никогда не переиздавался, о чем прекрасно осведомлен любой американский турист в Париже.

Любопытно, но из всех книг, которые я искал по ходу работы над этим первым томом, мне так и не удалось разыскать две самые для меня желанные: Милоша, польского поэта, который недавно умер в Фонтенбло. Равным образом, я так и не раздобыл хорошую книгу о Крестовом походе детей.

Говоря о хороших журналах, я забыл упомянуть еще три: О книгах ему известно больше, чем кому-либо из тех, с кем меня сводила в жизни счастливая судьба, именно он, навестив меня в Биг Суре, внушил мне идею написать пусть даже для него одного небольшую книжечку об опыте моего общения с книгами.

Через несколько месяцев это всегда дремавшее во мне зерно дало всходы.

VK
OK
MR
GP